Есть авторы, у которых интереснее не отдельная книга, а траектория. Австралийский психолог Стив Биддалф за тридцать лет практики дважды переопределил, что такое мужской кризис, и это переопределение говорит о смене эпохи не меньше, чем о смене его собственных взглядов. Мне кажется, за этим сдвигом стоит наблюдать, потому что он довольно точно описывает то, с чем мужчины приходят сегодня.

В книге девяностых годов Биддалф формулировал мужской кризис резко, почти как удар в грудь: большинство мужчин, по его словам, никогда по-настоящему не жили. Не были инициированы, задержались на пороге взрослости, которую некому было им передать.

Кризис здесь понимался социально и почти ритуально. Речь шла о растерянных мужчинах, которые не умеют выражать чувства и потому либо заглушают их, либо направляют вовне, в агрессию. Биддалф выделял несколько направлений мужского взросления: отношения с отцом, принятие собственной сексуальности, партнёрство без доминирования, осознанное отцовство, дружбу, осмысленную работу и контакт с тем, что он называл диким духом. Источник проблемы он видел в устройстве отношений и в отсутствии наставничества, а способ работы предлагал тоже социальный: разговор, мужские группы, пересмотр отношений с отцом.

Спустя тридцать лет, в книге 2024 года, вопрос стал другим почти полностью. Уже не «как мужчине стать взрослым», а «что происходит, когда человек перестаёт слышать собственный организм». И это, что важно, уже не только о мужчинах.

Центральная идея в том, что у человека есть два способа познания. Первый Биддалф называет обычным умом: он анализирует, планирует, сравнивает, прогнозирует угрозы и почти не останавливается; сегодня этот режим преобладает почти у всех. Второй он называет диким разумом, и здесь нужна оговорка, которую сам автор проговаривает не всегда: это не отдельный орган и не мистическая сила, а метафора способности организма мгновенно считывать безопасность, опасность, усталость, эмоциональную атмосферу ещё до того, как сознание успевает подобрать слова. Здоровый человек пользуется обоими режимами, но современная жизнь приучает доверять только первому, и связь со вторым понемногу глохнет.

Отсюда следует довольно неудобный вывод. Организм постоянно посылает сигналы о перегрузке, о нарушенной границе, об эмоциональной опасности, и когда человек перестаёт их замечать, тело начинает говорить громче. В такой логике тревога, паника, постоянная усталость и ощущение внутренней пустоты перестают быть ошибками организма и становятся формой сообщения, а не тем, что нужно поскорее заглушить.

Отдельная тема, нутряное чувство, легко читается неверно, поэтому разведу метафору и физиологию сразу. Речь не о том, что кишечник думает вместо мозга. Речь о том, что многие важные сигналы тело улавливает раньше, чем сознание успевает их объяснить: что рядом небезопасно, что отношения перестали быть живыми, что принятое решение расходится с собственными ценностями. Человек чувствует это как тяжесть или сжатие в животе, провал под ложечкой, сбитое дыхание, смутное «что-то не так», и только потом подбирает слова.

Показательно, что Биддалф почти не спрашивает «что вы сейчас чувствуете эмоционально», предпочитая вопрос телеснее: где сейчас ощущается жизнь, где появляется тепло, что вызывает внутреннее расширение, а что заставляет сжаться. Это сближает его с феноменологической традицией и с фокусингом Юджина Джендлина, на которого он ссылается прямо.

Издательская аннотация называет книгу абсолютной наукой, и это язык обложки, а не строгое утверждение. Данные действительно поддерживают значимость интероцепции, роли тела в регуляции эмоций и влияния телесного состояния на решения; в этой части автор опирается на реальные источники. А вот сами два разума, пантера, кишечный интеллект и мысль о том, что почти вся тревога происходит из разрыва с диким разумом, это авторские метафоры, помогающие объяснить сложное простым языком, а не общепринятые теории. Поливагальная теория, к которой книга тоже обращается, сама остаётся предметом научной дискуссии. Читать это правильнее как интегративную модель, а не как установленный факт, и мне кажется важным сказать это честно, потому что подобные книги часто продают как науку.

Если сравнить раннего и позднего Биддалфа одной фразой, поменялся сам вопрос, который человек задаёт себе в кризисе. Раньше это было «как мне стать взрослым», теперь всё чаще «как мне снова начать чувствовать себя живым». Возможно, здесь меньше противоречия, чем кажется, и больше того, что произошло с психологией за тридцать лет, когда она понемногу спустилась из головы в тело. Кризис остаётся тем же сигналом, меняется адрес, куда он приходит. О том, что происходит, когда контакт с собой теряется надолго, я пишу отдельно, а о мужском молчании вокруг этого здесь.

Если знакомо состояние, когда всё работает, а живости нет, это можно исследовать вместе. Записаться на консультацию