Марина Емцева

В 2005 году, переживая развод, я впервые столкнулась с поддерживающей силой песочной и арт-терапии. То, что невозможно было выразить словами, обретало форму в образах и символах и это оказалось настолько целительным опытом, что положило начало моему долгому, почти двадцатилетнему интересу к человеческой психике.
Сейчас мне 43, и мой путь к пониманию человеческой природы начался задолго до первой лекции по психологии. Уже в подростковом возрасте меня интересовало, что стоит за внешним, привычным образом мира. Позже на это легли труды Эриха Фромма о природе любви и одиночества — они сформировали мой ранний интерес к тому, как устроено наше «я».
После студенчества этот интерес из теоретического стал практическим. Несколько лет я провела в путешествиях и погружениях в разные культуры и традиции — не в поисках религии, а из любопытства к тому, как разные системы знаний и практики отвечают на вопросы о смысле, идентичности и человеческих возможностях. Этот опыт постепенно подвёл меня к более системному изучению психики и тела, я пробовала разные подходы: трансперсональную психологию, телесно-ориентированную терапию, процессуальную работу, юнгианский анализ, экзистенциальную психотерапию.
Решающим этапом стал мой собственный кризис середины жизни — период, когда внешне всё выглядело «нормально», но привычные опоры и смыслы перестали работать. Это был непростой опыт, который заставил пересмотреть многое из того, что казалось устойчивым. Именно тогда я начала длительную личную терапию (юнгианский анализ) и приняла решение оставить успешную карьеру ради профессионального пути в психологии.
До этого моя карьера была связана с миром бизнеса: я работала бренд-менеджером и стратегом в крупных компаниях, запускала международные IT-проекты, сотрудничала с глобальными брендами. Этот опыт дал мне структурность, выносливость и умение действовать в условиях неопределённости — качества, которые сегодня помогают мне выдерживать сложные, неоднозначные состояния клиентов.
Сейчас я сохраняю практику консультирования в бизнес-сфере как отдельную часть жизни, но чётко разделяю эти роли: в терапевтическом кабинете я оставляю стратега за дверью, чтобы освободить место для внимательной и бережной встречи с человеком.
Получив психологическое образование, я продолжаю развиваться как исследователь — сейчас меня особенно интересует цифровая арт-терапия, где мой опыт в IT и маркетинге пересекается с психологией: как современные технологии могут не разъединять, а становиться мостом к чувствам человека. Об этом я пишу научные работы.
Создание проекта ART BE стало логичным продолжением этого пути: вместе с коллегами мы развиваем культуру групповой арт-терапии в России, создавая программы, где творческий процесс сочетается с научной обоснованностью.

Я пришла в эту профессию осознанно, через собственный опыт кризисов и трансформации. И сегодня я могу быть рядом с теми, кто проходит через смену внутреннего ландшафта — помогая выдерживать неопределённость, находить подлинные смыслы и оставаться собой.